Атмосфера ненависти, или «Когда же кончится проклятая война?»

После моей встречи с Анатолием, сотрудником одной из гуманитарных организаций, осуществляющих свою деятельность в зоне конфликта на Донбассе, прошло чуть меньше года. Недавно мы снова встретились. И я, памятуя о прошлом интервью, попросил рассказать, что сейчас происходит под самыми нашими границами и когда же, по его мнению, наконец, закончится война.

Бойлер и самые страшные лаборанты

Вопрос: «Когда закончится эта война?» - самый популярный среди всех жителей Донбасса по обе стороны от линии фронта. Как и ненависть ко всем, от кого, как считают люди, зависит ее продолжение.

Моя недавняя поездка – больница города Горловка. В ней открыт один из пунктов для лишившихся крова людей, где они хоть немного могут отогреться или покушать, попить чаю горячего. И там мы познакомились с заведующей лабораторией. «А вам страшно на войне?» - это она спрашивает. Я отвечаю: «Конечно, страшно. Когда рядом с тобой стреляют, то даже в каске и «бронике», – все равно есть вероятность умереть от осколочного ранения. Потому, конечно, страшно». Она: «А когда же война кончится?» Я: «Как моя бы воля – так я бы и не начинал никогда. Сколько горя этой земле досталось!» Дальше заведующая пожаловалась на сложности в работе и нехватку оборудования для лаборатории. Я ей отвечаю: «У меня есть знакомые в некоторых благотворительных организациях, может, чего-то сможем для вас «выбить» – пишите список необходимого. Я через неделю сюда вернусь, заберу его и передам, куда следует».

Приезжаю через неделю, вдохновленный хорошим приемом. Захожу в лабораторию с напарником. Заведующей нет. Зато есть 10 женщин-лаборантов. Честно скажу, в худшей ситуации я, наверное, за всю свою жизнь не находился еще ни разу. Девчата все молодые, всем 20-25 лет по виду. И все они, перебивая друг друга, начинают идти на нас и орать: «А, эти суки приезжие пришли! Девки, дайте мне автомат, я этих (матерное слово) перестреляю! Прямо здесь и порешу за все! Пришли расфуфыренные! Чего ж вы не сидите с нами в подвалах, когда мы под обстрелами прячемся? Это вы, суки, ездите по городу и разбрасываете повсюду маячки, по которым потом ВСУшники в наши дома стреляют! Это из-за вас нас потом огнем «накрывают»! Убьем, девки, этих гадов!»

У меня еще с армии командирский голос, я без мегафона очень громко могу говорить – меня за двести метров хорошо слышно. Но их я перекричать не мог. Нас с напарником спасло то, что заведующая лабораторией все-таки пришла, а после и вспомнила, как я неделю назад с нею разговаривал: «Я подумала, что Вы просто пошутили надо мной и больше никогда здесь не появитесь». Я отвечаю: «Вы же знаете, что я – русский. Что я всю жизнь, до седых волос, на службе. Что я – старший офицер. Если я даю кому-то слово, значит, я всегда его держу!»

Она покраснела, повернулась к своим девчатам и как гаркнет: «Так, все сели по местам и замолчали!» Тут же, при нас, составила список самого необходимого, что им было нужно для лаборатории. Всего пунктов на пять. Самым необходимым в списке был указан электрический бойлер на 50-100 литров. Лаборанты Горловки, чтобы мыть свои плошки и пробирки, греют воду в цинковом ведре большим кипятильником, и этой горячей водой отмывают свою лабораторную «посуду». Горячего водоснабжения в больнице нет. Так же лаборатории были нужны разные центрифуги и дистиллятор воды для анализов. Я сообщаю: «Мы направим все это международным организациям, но после такого приема, честно, у меня вообще нет настроения сюда возвращаться». Она: «Не переживайте, я проведу работу со своими девочками».

Выходим, я сослуживцам говорю: «Не знаю, помогут им или нет какие-то организации. Но надо же хоть что-то для них сделать! Давайте «скинемся» им на бойлер, тут магазин стройматериалов рядом – там наверняка будут бойлеры». И все мои сослуживцы с этим согласились. Начали сдавать, кто по 1000 рублей, кто по 500 гривен. Заехали в магазин – есть бойлер, 100 литров, производства Одессы. Стоит он 6700 рублей. Купили его, а к нему – все водоводы, крепления и шнуры, которые необходимы для установки и подключения.

Через час мы вернулись с этим бойлером в ту же лабораторию. Выражение лиц лаборантов не поддавалосьникакому описанию. Мы выгрузили покупку. Я подхожу и говорю заведующей: «Не знаю, чем там увенчается передача Вашей заявки в международные организации. Этот бойлер не от них. И не от меня. Это от простых людей: русского, грека, украинки, американца, венгерки, датчанина и немца. Оприходуйте, как благотворительность». Лаборатория плакала…

 

Тарас Бульба с музыкой из «Утеса»

Вообще, тема эта – взаимной ненависти и злобы – просто запредельна.

Мой товарищ-швед ездил на склады хранения тяжелого вооружения у «укропов». И там познакомился с завскладом. Тот очень радовался, говорил, что у Украины со Швецией еще со времен Полтавской битвы и Мазепы союзнические связи. И рассказывал о себе, что утомился в тылу, оттого рвется на фронт. Оказалось, в молодости он занимался биатлоном, имел разряд, потому теперь на фронте – снайпер. И ему там очень нравится. «А сын, падла, на стороне ДНР воюет», – так он закончил свою речь.

Швед подивился и спросил, видит ли украинский снайпер в свой прицел лица тех, кого он убивает. Тот ответил, что нет, он не приглядывается. Мол, ему достаточно только фигуры человека, а на лицо он никогда не смотрит. Швед удивился еще больше и спросил: «А если там, на той стороне, ты убьешь своего сына?» Снайпер ответил: «Ну, сына так сына! Шо ж теперь! Тарас Бульба вон, тоже сына своего застрелил! Значит, судьба у него такая. У меня угрызений совести не будет – нечего за бандитов воевать».

Шахта Мичурина в Горловке. От обстрелов ВСУ пострадало два дома, две мины 82 миллиметра прилетели со стороны Майорска. Приехали мы. Вышли две женщины, плачут: «Когда же эта проклятая война кончится? Как же мы их всех ненавидим! Сколько они будут по нам стрелять? Как мы хотим, чтобы они тоже, тоже умирали! Как мы хотим им отомстить за все! За все, что они с нами сделали! Всем им отомстить, всех их убить! Уничтожить! Стереть их всех с лица земли! Если б вы знали, как нам всем здесь хочется, чтобы им было так же больно! Чтобы они там прочувствовали…»

Я отвечаю: «Не переживайте. Они там – тоже прочувствовали. Ваши тоже не молчат. Вон, 10 февраля 2015 года в Краматорске ракетой от «Смерча» на улице Парковой 89, прямо во дворе собственного дома убило женщину 25 лет. Она все правильно сделала: шла под стеночкой. Когда начался обстрел, положила своего двухлетнего ребенка на землю и накрыла его своим телом. Осколок прошил ей сердце навылет и застрял в легком у ее маленькой дочурки. Девочку увезли в Харьков и едва спасли.

12 февраля того же года в Артемовской школе я лично собирал по ветвям деревьев то, что осталось от мальчика и его мамы, которая его из школы пришла встречать. А совсем недавно в Курдюмовке, она тоже под украинскими военными, 15-летнему пацану в его собственном доме влетел осколок в сердце. Он на месте умер, даже понять ничего не успел. Так что и вы им – отомстили. И они – прочувствовали. Можете быть спокойны! Все мы тут уже досыта и «намстились», и навоевались. Заканчивать пора».

У бабок – слезы…

Усталость, чудовищная усталость и горе от этой войны у простых людей с обеих сторон фронта. А конца ей все нет, и даже не намечается…

И обстрелы идут с двух сторон. Очень легко определить по звуку, «входящий» это выстрел или «исходящий». «Входящий» - это разрыв, его слышно иначе. А «исходящий» - это просто хлопок. Горловка, февраль этого года, ночь. Я сижу и слушаю. Исходящие выстрелы звучали так: «Туф, туф, ту-ту-туф! Ту-ту, ту-ту, ту-ту, туф!» На другой день уже со стороны «входящих» повторялось: «Туту-туф, туту-туф, ту-ту, ту-ту, ту-туф! Ту-ту, ту-ту-ту, ту-ту – туф!»

Это ведь не просто обстрел друг друга, это такая «музыка» из «Утесов»!!! Вот не верю я, что «мелодии» из крупнокалиберного пулемета «извлекают», чтобы решать боевые задачи – это же просто бессмысленный расход боеприпасов, летящих, куда попало! Зато очень верю, что на почве войны и наркотиков у кого-то «переборки в голове посыпались»…

 

«Войну несли не мы, а «сепары» – не люди»

Как настоящим укропатриотам видится решение проблем Донбасса? Пожалуй, я просто процитирую вам отрывок из книги добровольца ВСУ А. Мамалуя, которую я недавно прочел:

«Очень часто, особенно сейчас, когда идет масштабная мобилизация, я слышу вопрос: что является победой в этой войне? Вернее, даже не так: Победой – с заглавной буквы. Люди хотят знать – где край?

1) Я думаю никто, кроме совсем уж зашоренных людей, не будет спорить с тем, что из-за Украины ни одна страна мира не сунется в открытый военный конфликт с ядерной державой - РФ.

2) Несомненно также и то, что в Украине нет ни финансовых, ни мобилизационных ресурсов, чтобы самостоятельно победоносно завершить эту войну в Москве. Это даже не смешно.

3) Вариант – выдавить сепаров и россиян за границу, полностью очистив территорию, сейчас им подконтрольную, теоретически возможен. Каких потерь при штурмах даже только двух областных центров это будет стоить - вопрос особый.

Но что мы получим в результате? Уничтоженную инфраструктуру района боевых действий и несколько миллионов людей, искренне ненавидящих остальную Украину и из-за пропаганды, и за все, что принесла им война – и не важно им будет, что не мы ее начали! У кого-то при артобстрелах погибли родственники. У кого-то родные погибли, воюя с оружием за ДНР/ЛНР... Эта ненависть – на поколения.

– Но если нельзя уничтожить режим агрессора и его марионеток, и маловероятно изгнать их за границу, то где же Победа? – спросите вы меня. – Где цель войны? Где край?

А я отвечу. Победа будет в остановке экспансии. Победа будет в отсутствии линии фронта в Харьковской, Днепропетровской, Херсонской областях. Подконтрольные сепарам районы Донбасса на долгие годы останутся немирными. Территорией Непримиримых. И войска будут стоять на рубежах тут еще очень долго и будет их - много. Это будет как Терское казачье войско и незамиренные горцы. Опасная, но нужная служба на кордонах. И так – на поколения. Но сохранится Украина. Сохранится и сможет дальше развиваться. Будущее всех рассудит. Повторюсь – это и будет Победой: локализация конфликта, остановка экспансии и недопущение развала государства военным путем. Думаю, это нам по силам. Ради этого стоит и жить, и воевать...»

Эту кровавую, незаживающую язву в теле своего народа и целые поколения мучений части русских людей, – человек, считающий себя патриотом страны, всерьез называет своей Победой. Победой с большой буквы. Комментариев для такой «любви к Родине» у меня нет…

 

История «Донецкого Рэмбо»

Однажды подъехали мы к блокпосту ДНР и нам навстречу оттуда вышел настоящий «Донецкий Рэмбо». У него автомат с гранатометом к стволу. На разгрузке несколько гранат к гранатомету, запасные магазины к автомату. На левом бедре – пистолет, на правом – здоровенный «рэмбовский» нож. В общем, оружия на нем столько, что больше и вешать некуда. Вылитый Рэмбо!

Подходит он ко мне и спрашивает: «Когда война закончится?» Я ему отвечаю: «Это ты у меня спрашиваешь? У меня даже перочинного ножа нет, а ты оружием увешан, как елка игрушками, и ты у меня спрашиваешь, когда война закончится? Это я у тебя спросить должен: «Когда ты уже, наконец, всех победишь, чтоб эта война кончилась…» А он: «Это ж ваши нас и держат…»

Разговорились. Я ему рассказал, сколько друзей я на Украине потерял после начала войны, и со сколькими стал врагами. «Рэмбо» рукой махнул: «Это ерунда. Моя мать и моя тетка – близнецы. Мать в Донецке осталась, а тетка – в Чернигов замуж вышла. Обе родили по сыну. В ноябре 2014-го я был в Донецком аэропорту. А там до «укропов» расстояние метров 100, максимум, 150. Я сижу, гляжу в бинокль и вижу: Вадька по «укроповским» позициям ходит! Мой двоюродный брат, тетки моей сын, с которым мы вместе все детство у бабушки под Донецком провели! Он и похож на меня…

Я номер набираю, звоню: «Вадька, ты что тут делаешь?» Он удивился: «Где я что делаю?» Я ему: «Ты что в моем аэропорту делаешь? Ты чего не в Чернигове?» Он: «Я тебя не вижу, ты где?» Я: «Вот встану сейчас и тебе рукой помашу. Видишь?» Он: «Вижу теперь». И продолжает: «Ты не уходи, постой – я тебе сейчас подарок пришлю».

Я, как дурак, стою. А он берет ручной гранатомет РПГ-7, и – в меня. Граната, слава богу, мимо пролетела. Попала в бетонную стену позади. Куча крошки, облако бетонной пыли – не видно ничего. А я – даже падая, все равно вижу его: как стоит он, вглядывается, попал в меня или не попал.

Я повернулся к нашему снайперу и говорю: «Видишь, стоит, который гранату метнул? Достать сможешь?» Снайпер: «Да легко». Я: «Давай!» Как выглядывал мой брат Вадька, так и упал, ему пуля как раз в переносицу, между двух глаз вошла…»

У меня от рассказа «Рэмбо» волосы дыбом встали. Я повернулся к нему и спросил: «А как жить-то тебе теперь после этого?» И «Рэмбо» ответил: «А что ты меня спрашиваешь? Ты его, Вадьку, об этом спроси! Это не я первый начал. Это он меня убить захотел». Я: «А что же ты тетке своей скажешь, матери твоей родной сестре?» Он: «А тетке о том, что именно я ее сына завалил, знать не обязательно». Потом помолчал и добавил: «Что я сделать мог? Подумай сам! Ведь война…»

***

Когда я пересказал этот разговор знакомому американцу как пример настоящей гражданской войны и огромной человеческой трагедии, он был в полном ужасе и долго-долго повторял: «Этого не может быть! Этого же просто не может быть!»

Может. Просто вмешиваясь в чужую жизнь простого человека, перекраивая мир и разжигая войны, никто не оценивает всю силу нашей любви. И всю силу нашей ненависти…

Дмитрий Иловайский

 

Цитата:

«Подконтрольные сепарам районы Донбасса на долгие годы останутся немирными. Территорией Непримиримых. Это будет как Терское казачье войско и незамиренные горцы. Эта ненависть – на поколения».

Все статьи