Победа снилась по ночам

 Рассказ о трудной судьбе моей прабабушки Гончарук Марии Фёдоровной, составленный по воспоминаниям о ней моих родственников

 Жизнь в небольшом хуторке Веровка, под Енакиево, перед войной была не слишком сытая, но спокойная.

 В каждом доме самое малое – пять детей. Старшие уже шли на смену родителям в шахты, младшие помогали в поле и знали цену всему, что родила плодородная донецкая земля.

 Семья Фёдора Пименовича и Ксении Стефановны Хворостяных имела 8 детей, делили вместе и беду и радость. От болезней умерли дочери Рая и Вера. Старший сын Николай женился и недалеко от родительского дома ему построили хатёнку. Мария, средняя из дочерей, окончила школу 21 июня 1941 года. Всё, о чём мечталось молодой девушке, перечеркнула война. И даже в самых страшных снах не могла она представить того, что предстоит ей пережить.

 Уже была поздняя осень, когда в хутор вошли итальянцы. Голодные и легко одетые, они сразу же отняли у населения всё, что можно было. Мужчины и подростки выходить из дому опасались, и чтобы как то прокормить семью, достала мать отрез ситца из комода, хранимый для приданого дочерей, и с молитвой послала Марусю поменять его на продукты. Девушке повезло – хозяйка одного из домов дала ей за отрез три ведра жита. Взвалив на плечи мешок, почти не отдыхая, 25 километров Маруся спешила домой с драгоценным грузом.

 Увидев её на пороге дома, Ксения Стефановна упала со слезами перед дочерью на колени:

 - Моя же ты девочка, как ты это донесла?

 Отлежалась Маруся, отдохнула и уже в компании подруг, на саночках, собрала её семья в дорогу с запасом продуктов и товаром для обмена.

 Зима стояла лютая, сугробы намело такие, что и взрослому немудрено в степи заблудиться. Но, ни это оказалось самым страшным для девчат. По дороге им встретилась колонна военнопленных, они еле переставляли ноги. Маруся схватила со своих саночек продукты и хотела кинуть солдатам. Резко, предостерегая, прозвучала автоматная очередь. Долго ещё Маруся помнила лицо одного бойца – он вёл под руку раненого товарища, и, плача, просил его не падать. Конвоир, пинком ноги, отогнал его в сторону и застрелил ослабевшего. Вскоре встретили они толпу еврейских детей. Их тоже гнали в неизвестность. И страшным было не то, что старшие вели меньших за ручки, а меньшим – то было не больше пяти лет, а глаза детей, отчаянно молящих о сострадании.

 На площади Артёмовска невольно девушки спрятались в подворотню дома и оттуда наблюдали такую сцену: на столбах уже качались двое повешенных мужчин, а немцы волокли ещё одного. Он кричал, что ни в чём не виноват, бежавшая следом за ним жена упала в обморок, а лет семи мальчик голосил так, что кровь стыла в жилах.

 Не знали тогда девчата, что ждёт их самих, и какое действительно нечеловеческое лицо у войны. Наменяли они продуктов, поплелись в обратную дорогу. И до дома недалеко, да стоит на дороге фашист, показывает: вон туда, к сараю идите, вываливайте свои мешки, и грозит автоматом. Подошли они, а там второй, охраняет отобранные у таких же ходоков продукты. У Маруси слёзы брызнули из глаз, стала она проситься, умолять: « Дома не перезимуют, если не привезу чего-нибудь». Немец жестами показал: «Спрячьтесь до темноты, я вам отдам». Схоронились девчата за сараем, веря и не веря ему, мёрзли на жестоком морозе и боялись, что зря. Но немец сдержал слово, и девчата, не чувствуя ног, утопая в сугробах поспешили домой.

 Весной 1942 года всех трудоспособных хутора собрали на высадку овощей и зачитали список, кому завтра быть готовыми к отправке в Германию. В 15 дворах заголосили матери. Ксения Стефановна собирала узелок для Маруси. Уже прошел слух, что в соседнем селе мать перед отправкой пыталась спрятать дочь в печи. Немцы пришли с собакой для обыска, и , выгнав всех из дому, кинули в печь гранату. Поэтому мысли утаивать детей ни у кого не было. Прощались, как навсегда. Сами не надеялись выжить здесь, и без веры, что их дети уцелеют там.

 До станции Ясиноватая их колонна шла пешком. Там посадили в товарный вагон и небо девчата увидели только в Варшаве. Здесь на вокзале был пропускной пункт с баней и медосмотром - Германия не пускала на свою территорию больных и слабых.

 Под городом Виттен остарбайтеров встретил лагерь с деревянными бараками, все стены в них были исписаны именами и адресами: выжить надежды было мало, и все хотели оставить о себе весточку.

 В шесть утра - построение и под конвоем на фабрику. Идти недалеко, но силы таяли с каждым днём. Работали до 5 вечера без перерыва. Только после возвращения в барак выдавались миска баланды из брюквы и вместо хлеба кусочек спрессованной ржи. Начались голодные обмороки, и в одно утро шеренга после команды не тронулась с места. Немецкий офицер кричал, рвали поводки собаки. А Маруся шагнула вперёд: «Мы хотим есть!».

 Удар плётки пришёлся ей по плечу. Девушки поняли, что это лучшее, чего можно ждать от фашистов, и колонна пошла к воротам.

 На фабрике – свои законы. Сделал брак – удар хлыста надсмотрщика. Запорошило стружкой глаза – тут же в цехе медпункт. Промыли, и опять иди к станку. Медсестра, старая немецкая женщина, несмотря на то, что получила похоронки на обоих сыновей, сочувствовала рабочим.

 - В этой войне виноват только Гитлер, - говорила она и подкармливала, чем могла, самых ослабевших.

 Как-то она сказала Марусе, чтобы ночью пришла из лагеря домой к её знакомой фрау Эльзе: «поможешь ей по дому, а она покормит».

 Окна барака выходили прямо к дому этой старой немки. Девчата подсаживали Марусю, и никто не спал до её возвращения, потому что уже забытый вкус продуктов, принесённых ею, был важнее сна. Все хуторские девчата так вместе и держались. Зимой 1945 года Маруся заболела плевритом и к фрау Эльзе стала ходить по ночам Надя Филипчук. Женщина стала больше передавать продуктов и просила: «Покормите Марусю». За 12 км от них был ещё один лагерь для рабочих. Через знакомых Маруся узнала ,что там находиться её старший брат Николай с женой. Их забрали через месяц после Маруси. Угнали в Германию на работы и среднего брата Ивана. Он попал работать к бауэру и, не стерпев жестокого обращения, заколол того вилами и убежал. Фронт ещё был далеко и долго скрываться он не смог. Парня поймали, отправили в тюрьму и, вскоре повесили.

 День, когда трудовой лагерь освободили американцы, Марии Фёдоровне запомнился надолго. В победу они верили так, что она снилась по ночам. Хотелось дожить наперекор болезням. Их переправили в ту часть Берлина, где стояли советские войска. Однажды Маруся с подругами пошла в ближайший лесок собрать грибов и увидели на поляне воткнутые в землю сотни колышков.. Побоялись, что это помечены мины и подошли спросить у сидевшего под деревом измождённого мужчины.

 - Вот здесь, под каждым колышком, - сказал он, - лежит шесть человек. Мы работали на подземном заводе. Для всех опустившихся вниз назад дорога была только одна – в вагонетке для покойников. Я спасся один, спрятавшись в ящике с готовой продукцией.

 И вот Маруся обнимает родителей и целует родную землю. Только молодость ушла безвозвратно. В тяжком труде, среди разрухи, вернувшиеся из ада плена девчата, создавали семьи, рожали детей. Марусю свела судьба с детдомовским сиротой Иваном Гончаруком. Вырастили двух дочерей.

 Событием для её семьи стало то, что спустя годы, германский фонд «Память, ответственность и будущее» переслал Марии Фёдоровной Гончарук материальную компенсацию за принудительный труд в годы войны.

Максим Боженко, обучающийся
10 класса МБОУ Ясиновская СОШ им.
30-ой гв. Иркутско-Пинской дивизии

Все статьи