Уникальное фото 1942 года: ищем родных!

8 марта 1942 года – скорбная дата в истории Матвеево-Курганского района. Именно в этот день началась печально-знаменитая Таганрогская наступательная операция, в ходе реализации трех этапов которой, только по официальным данным, погибло более двенадцати тысяч человек, а еще двадцать тысяч были ранены или обморожены. Накануне этой даты к нам в редакцию обратился бывший мэр поселка Матвеев Курган Николай Федосеевич Гапоненко, предоставивший для публикации уникальную фотографию, на которой изображены два участника боев 8 марта 1942 года, снятые буквально накануне начала штурма Миус-фронта.

Мы такие молодые, пойдем в бой и обязательно вернемся к вам...

Миусский якорь так похож на Крест...

Второй год подряд на миусских склонах высаживаются молодые дубки

Вот что рассказал нам о фотографии и ее истории сам Николай Федосеевич: 

– Наши Миусские оборонительные рубежи 1941-1943 годов Великой Отечественной войны стали исторической ве-
хой по защите нашего края от немецко-фашистских захватчиков. Более 600 тысяч наших солдат пало на полях сражений в освобождении сёл и хуторов по линии фронта от города Таганрога на берегу Таганрогского залива до Красного Луча в Донбассе. 

Одним из важнейших боёв для посёлка Матвеев Курган, хутора Колесниково и села Ряженое стали дни с 8-10 марта 1942 года стал бой, в котором участвовали моряки 68, 76 и 81 морских бригад, штурмовавших высоты 115,2;105,4 и 101,1. 

В итоге тех трёхдневных боёв только 76 морская бригада потеряла убитыми, ранеными и пропавших без вести около 2 тысяч бойцов, всего потери трёх бригад только за эти три дня составили более 4000 наших солдат. 

В первые дни прибытия эшелонов с моряками в хутор Колесниково двое молодых моряков до начала боя оставили в крайнем доме хутора своё фото с памятной надписью на обороте: «Это мы – такие молодые, пойдём в бой, а по его окончанию – обязательно вернёмся к Вам». Но судьба оказалась жестока к изображенным на фотографии мальчикам в тельняшках и бескозырках. Они не вернулись из первого в своей жизни боя. А их фото так и осталось безымянным. 

Фотография попала в мои руки от Петра Викторовича Богомаза, бывшего председателя хуторского комитета хутора Колесниково, а ему ее когда-то давно вручил его сват. От кого данная фотография попала в альбом свата Петра Викторовича, теперь уже установить, к сожалению, невозможно. Знавшие правду старики уже умерли, расспросить некого. Петр Викторович же предоставил мне эту фотографию 10 лет тому назад, когда я еще работал в сельской администрации. Оригинал этого фото я передал в наш краеведческий музей. А вот относительно самого изображения – очень хотелось бы максимально распространить статью с ним, вдруг, хоть это и маловероятно, отзовется хоть кто-нибудь из узнавших своих родственников людей… 

Увы, дни с 8 по 10 марта 1942 года еще способны преподносить нам, живым, такие вот трепетные, но до ужаса трагичные исторические раритеты… 

В связи с этой датой хочется вспомнить и еще одного ушедшего человека – жителя райцентра Виктора Матвеевича Моисеенко. Именно Виктор Матвеевич, дотошный и беспокойный человек, немало сделал для вековечивания памяти о событиях марта 1942 года в Матвеевом Кургане. Потому что именно его стараниями зажглась в районе «Свеча памяти». Говорят, однажды в Пасхальную ночь 1993 года, возвращаясь из церкви домой, он вместе с супругой увидел сияние над Миусскими высотами на западной окраине Матвеева Кургана, словно там разом горели тысячи маленьких огоньков. И, как признавался позже журналистам, понял Виктор Матвеевич в тот миг: земля, в которой и до сих пор лежат тысячи павших, просит, чтобы ее освятили. 

С тех пор, хоть и устраивались в районе к этой дате памятные официальные мероприятия, Виктор Матвеевич каждый год из своей пенсии сам покупал пчелиный воск и собственноручно отливал из него тысячи свечей, раздавая их всем желающим в Матвеевом Кургане. Увы, но несколько лет назад этот светлый, неугомонный человек умер. И его собственная свеча памяти, горящая в его сердце, видевшем в 1942 году все, что творилось на Миусских рубежах, погасла... 

Но, видно, и впрямь смотрел двадцать семь лет назад Виктор Моисеенко на миусские холмы глазами праведника. Потому что дело его Божьей волей продолжил фермер Юрий Федорович Иващенко из хутора Грунтовского. Установивший в миусской пойме не только якорь, но и так желаемый неупокоившимися душами погибших моряков, многие из которых ведь были православными, крест. И ставший инициатором ежегодной заупокойной службы в этом месте. А так же, по славянскому обычаю, начавший вместе с сотнями единомышленников, высаживать на миусских склонах молодые дубки, в память каждого не вернувшегося домой с той битвы воина… 

Так что весть, явленная на Пасху Виктору Матвеевичу: «Земля хочет, чтобы ее освятили» звучит. Ее слышат даже в Москве и Ростове-на-Дону, где усилиями многих людей из Союза Журналистов России, «Клуба Адмиралов российского флота» и поисковых объединений сегодня ведется работа по дальнейшему увековечиванию памяти об участниках тех мартовских событий. В планах – съемка документального фильма и строительство православной часовни с золоченым куполом, а так же создание маршрута для туристов, которые будут со всей страны приезжать в музейный комплекс Миус-фронта, созданный на Самбекских высотах. Многие из которых обязательно захотят посетить трагическое, но такое доблестное место, лежащее к западу от поселка Матвеев Курган. 

Кто знает, может, когда-нибудь, отзвучавшими молитвами тысяч людей и станут наши омытые от крови Миусские высоты, как в песне, написанной Марком Мерманом к 300-летию Российского флота: «Рынды чтоб, как купола, засверкали ярко. Господи, тебе хвала, – Крест похож на якорь!». А пока, пока у нас Якорь похож на Крест. И не только Виктор Матвеевич – очень многие
матвеевокурганцы, включая и меня саму, с детских лет видели и видят его издалека на вершине Волковой горы именно как огромный Крест…

Когда я готовила эту статью, то на глаза мне попались воспоминания матвеевокурганцев, заботливо собранные краеведами сайта «Донской временник». Очень хотелось бы, чтобы мы все, простые люди, хотя бы раз в несколько лет их перечитывали. Ради того, чтобы «помнить имя своё». 

Мария Яковлевна Бобкова: 

– Летом сено для коровки стали серпами жать в низине. Очень много мёртвых было. Видно, некоторые были сначала ранены, ползли друг к другу и умирали так. Обмотки у них размотались и показывали, как в последние минуты полз солдат перед смертью. Они пытались рядом умереть…

Виктор Петрович Трофименко: 

– Среди травы головы умерших моряков были как арбузы на бахче. Круглые, черные и страшные. 

Виктор Матвеевич Моисеенко: 

– Мы из эвакуации вернулись, как немцы в Политотдельск пришли. Мы, мальчишки, ходили под гору, хотели что-то военное найти – оружие, фляги, бляхи и другое. Находили истлевшие трупы: в ботинках кости видны, тело пропало уже. А возле каждого трупа – буйная трава и 2-3 цветочка тёмненьких с крапинками, похожих на тюльпаны.

Екатерина Григорьевна Добрица: 

– [Сестры] Московые возили раненых, а мы мёртвых, когда были большие бои. Часто приставляли отрезанные головы к телам, так немцы издевались над мёртвыми. Часто прямо там их и закапывали, там их были сотни. Но всё равно ещё много оставалось непохороненных. Не дай Бог это видеть никому из наших детей! 

Действительно. Не дай Бог такое увидеть никому из наших детей…

Елена Мотыжева

Все новости