Воспоминания о годах жизни и работы в стране, победившей фашизм

 Один из известных наших земляков – Петр Пантелеевич Тройнин. Заслуженный агроном РСФСР 1978 года. Лауреат ряда государственных наград: орденов «Знак Почета», Трудового Красного Знамени, медали «За доблестный труд в ознаменование 100-летия со дня рождения В.И. Ленина», серебряной медали ВДНХ. Ветеран труда. Победитель социалистического соревнования в 1976 и 1977 годах. Почетный гражданин Матвеево-Курганского района и Анастасиевского сельского поселения.

П.П. Тройнин

 Родился Петр Пантелеевич 14 июля 1933 года в хуторе Больше-Наполовский Вёшенского района Ростовской области в простой крестьянской семье. В Матвеево-Курганский район приехал сразу после окончания Азово-Черноморского сельскохозяйственного института. С 1958 года по 1965 год был агрономом бригады, а с 1966 года по 1997 год – главным агрономом колхоза «Рассвет» в селе Марфинка. За сорок лет его неустанного труда урожайность выращиваемых на марфинских полях сельскохозяйственных культур увеличилась в несколько раз, а само хозяйство постоянно занимало лидирующее положение в районе по показателям развития растениеводства.

 Выйдя на заслуженный отдых, Петр Пантелеевич занялся литературным творчеством, начав писать мемуары. Он является автором книг «Мои воспоминания о годах жизни и работы в стране, победившей фашизм» и «Память – колокол чувств, времени, совести». Первая книга доступна к прочтению в библиотеках района и читается довольно интересно: повествование ведется не только красивым, ясным слогом, но и очень эмоционально окрашено – чувствуется, что автор, словно русский поэт, сказавший: «Но более всего любовь к родному краю, меня томила, мучила и жгла», пишет в своей книге именно о том, что волнует, что по-настоящему трогает его душу. Многие фрагменты произведения – живое свидетельство того, как потомок бедных крепостных крестьян, из семьи, не имевшей в Российской империи начала ХХ века никаких перспектив, смог вырасти до специалиста высочайшей квалификации, заслуженного работника, имеющего правительственные награды – исключительно благодаря своему труду и тому, что он родился в первом в мире государстве рабочих и крестьян, которое поддержало его стремление служить Родине… Приводим для наших читателей выдержки из мемуаров Петра Пантелеевича.

В садах плодоовощного совхоза Сад-База

 ***
 Крестьяне хорошо познали, как нелегок труд на земле. И все же работают там. Говорят, медики – работники самой гуманной профессии, так как они помогают людям, спасают их. Но крестьяне, колхозники, труженики всех сел страны всегда производили и производят продукты питания без которых вообще невозможна жизнь ни одного человека… Они, двужильные труженики, никогда не произносили и до сих пор не произносят клятву выполнять свои обязательства кормить общество. Она – их внутренняя суть, их психология, их рефлексы, крестьяне даже при убытках все равно сеют. Потеряем этот дух русского крестьянина, а все идет к тому – потеряем и душу России. Оставим ее корни в обеспложенной, опустыненной почве русской истории. Сохраним его – сохраним важнейшую часть глубинного национального наследия нашего народа, и дальше сможем передавать его от поколения к поколению. Труд всегда кормил каждого из нас, нашу семью, нашу страну. Труд – коренник духовности, мерило справедливости, генератор нравственности. Если общественно-государственная система не дает ему выполнять эти функции – это приведет к катастрофе…

Стадо колхоза Рассвет на пастбище. Скотники – Селезнев М. Г. и Федченко П. В.

 ***
 Я работал главным агрономом колхоза «Рассвет» по 1997 год включительно. С 1992 года была не работа, а каторга. У колхозников низкая, месяцами, а то и годами не выдаваемая зарплата. Страшный финансовый дефицит на покупку ГСМ, запчастей и т.д. И в таких условиях надо было пахать, сеять, молотить. Колхоз стал работать на кредиторов…

 1998 год. Кредиторы, считающие себя «демократами», вырезают наш скот, даже глубокостельных коров, с живыми в утробе телятами! Днем – рев забиваемого скота, горы кишок на фермах, черные от переживаний, от беззащитности и унижения лица селян… Такие же лица я видел в детстве, в оккупацию, у односельчан, которых грабили фашисты. А вечером телевизор выдавал мне арии в честь торжества «демократии». Е.М. Селезнев, пришедший тогда вместо меня главным агрономом колхоза, вынужден был скрытно, ночами загружать машины семенами озимой пшеницы и прятать их на день в лесополосах, чтобы хоть что-то посеять. Хотя за такое непослушание диктатуре буржуазной «демократии» последствия могли тогда быть очень разные, вплоть до трагических… В эти годы поля колхоза при тех же, что в СССР, механизаторах и тех же агрономах, стали зарастать бурьяном, урожайность резко упала, животноводство угасало… И сейчас, проезжая по районным дорогам, смотрю я с огромной болью на мертвые остовы бывших животноводческих комплексов, остатки бригад и перерабатывающих цехов – вспоминаю, сколько мяса, фруктов и овощей выращивали наши хозяйства!..

Новый цех птицекомплекса Госплемптицезавода

 ***
 В шестидесятые к нам пришел телевизор, перехватив на себя значительную часть времени нашего отдыха. После напряженного трудового дня или в свободные от множества домашних дел часы мы располагались против голубых экранов: кадры, кадры, кадры… Поет молодая и обворожительная Людмила Сенчина, идет прямая трансляция из «Ла Скала» с Еленой Образцовой и Евгением Нестеренко, выступают Людмила Зыкина, Муслим Магомаев, Марк Бернес. Александра Пахмутова и Юрий Добронравов, Родион Щедрин, Майя Плисецкая и Галина Уланова, Иван Козловский, Аркадий Райкин, великие наши советские фильмы… Все певцы, артисты, музыканты, танцоры притягивали – мы видели и слышали настоящее искусство! Сегодня на экране сплошные кровь и насилие. А про большинство певцов, не сходящих с телеэкранов, могу сказать лишь, что не понимаю, отчего они решили, будто могут перед кем-то петь. Да, талантливые исполнители есть. Но время показа их, всех вместе взятых, перед зрителями сильно уступает времени демонстрации перед людьми первых…

Передовая овцеферма района

 ***
 В нынешнем государственном устройстве чиновников по бумажным делам увеличилось в разы и бумаг стало в разы больше, а время их оформления растянулось в сотни раз! Я в 2009 году больше шести месяцев оформлял дом, построенный мною еще в 1965 году и записанный еще тогда лично на меня. Десять раз ездил в Матвеев Курган, платил и за бумаги, и за дорогу. Одновременно со мной оформлял дом сосед Т. Цапин, тоже пенсионер. Рассказал, как тридцать пять лет назад у него умерли родители, а дом был записан на отца. Работая шофером в колхозе, он заехал в сельский совет и за двадцать минут оформил на себя наследство, не заплатив ни копейки. Всё!!! Этих полномочий у администраций, пришедших на смену сельским советам, больше нет. Ныне даже зарегистрировать брак надо ехать в райцентр… К тому же и самих поселенческих администраций стало меньше, что удалило местную власть от сельских граждан.

Коллектив молочной фермы колхоза «Россия»

 ***
 Ныне пропаганда реформаторов девяностых очень часто повторяет об ужасах трудодней и беспаспортного «крепостного права» советских крестьян. Но ведь и социализм, и СССР рушили, когда трудодни и беспаспортный режим колхозников были в истории уже почти тридцатилетней давности. С трудоднями связывается разная, в том числе, бедная сельская жизнь. Но когда был трудодень, все механизаторы получали на него и деньги, и зерно! У нас на Верхнем Дону уже с осени 1948 года проблем с питанием не было. Здесь я живу с 1958 года, голодных тоже ни разу не видел. О «крепостном праве» в колхозах могу сказать то же самое: кто хотел – тот уезжал. В Селезневку и Марфинку, пока я здесь жил, переехало много семей из деревень Брянской области и других областей Союза. В Анастасиевку приехали из Белоруссии. А сколько коренных марфинцев и анастасиевцев уехали в те годы в Таганрог, в Амвросиевку и другие места! И на моей родине на Верхнем Дону в совхоз «Красная Заря» из соседних колхозов много семей переехало.

 Дети «советских крепостных», все без исключения, могли поступать в любое учебное заведение нашей страны, а поступившим государство оплачивало учебу, чтобы они бесплатно учились, плюс дополнительно платило еще и стипендию! Смог же в конце сороковых тогдашний «помощник комбайнера» Михаил Сергеевич Горбачев поступить в столичный МГУ – он же тоже, кажется, из деревни?

Пасека колхоза «Знамя Ленина»

 ***
 Восьмидесятые. Я еду в Тимашевской район на Кубани, кажется, в хозяйство «Кавказ», просить для колхоза семена перспективных сортов краснодарской селекции, проходивших у них производственные испытания. Подъезжаю к центральной конторе, захожу на второй этаж, в агроотдел. На стене висит заключительная агросводка по уборке зерновых колосовых. Средняя урожайность – 96 центнеров с гектара, в одном отделении – даже 102! Мы, конечно, от таких цифр были далеко, у нас на Дону – и земля похуже, и осадков поменьше, и поля с многоградусными склонами. Но сам все равно думаю: не настолько плохи и у нас дела, у меня ж планы – выйти через десять-пятнадцать лет на среднюю урожайность по зерну в нашем колхозе в 70 центнеров с гектара! Это была логика уже взятых нами рубежей: начиная с 20 центнеров с гектара в начале шестидесятых, наше хозяйство в Марфинке каждые десять лет исправно наращивало урожайность на 10 центнеров с гектара, и к той поре перешагнуло за 50 центнеров. Ныне же урожайность не достигла даже уровня конца восьмидесятых – начала девяностых. А прошло с момента, как начались «реформы», уже больше 20 лет…

Колхозный ток в Анастасиевке

 ***
 После девяностых растениеводство постепенно стало выправляться: появилась импортная техника, и, что меня особенно радует, шагнула вперед технология уборки зерновых колосовых. Благодаря поступившим в село пресс-подборщикам, подбирающим и прессующим солому или сено в большие круглые тюки, удалось отделить уборку зерна от сбора соломы, что освободило комбайн от соломенного процесса. А это увеличило и производительность, и надежность техники.

 Но даже это развитие растениеводства не соответствует динамике прогресса ХХI века! В дореформенные годы у нас покупалось на единицу пшеницы или подсолнечника в десять раз больше удобрений, горюче-смазочных материалов и техники, чем сейчас. У крестьян постоянный финансовый голод; система земледелия, насколько мне известно, в районе и в области – подсолнечно-зерновая. Большая концентрация подсолнечника, мизер кормовых – это не есть хорошо, что отчетливо понимают все наши земледельцы. Они и рады бы в рай, да денег нет, надежда только на высокорентабельный подсолнух. В дореформенное советское время в нашем колхозе структура посевных площадей соответствовала всем законам севооборота: до 20% кормовых культур, 10% подсолнечника, 12-13% пара, еще 2-3% – резерв главного агронома для переброски на проблемные участки. Сейчас же, с нынешним уровнем развития животноводства, в хозяйствах уже не то, что кормовые не сеют, но даже на естественных пастбищах пастись некому! Отчего мы потом мучаемся с пожарами. В 2010 году на нашей Синявской горе вымахали хорошие травы. Скота же, чтобы их вовремя съесть, уже не было… Случился там пожар – только благодаря оперативному прибытию туда трех единиц колхозной техники, в том числе, трактора с плугом, удалось отстоять дома селян. А что делать тем селам и хуторам, где не осталось колхозов и тракторов с плугами?

Николай Попивненко и Елена Мотыжева

Все статьи